Герхард Штокер (Gerhard Stocker)
«Афоризмы Запада и Востока» Р. Штайнера в современном понимании
Доклад генерального секретаря Антропософского общества Германии
Герхарда Штокера 12.04.2026 на Пасхальной конференции «Наше время – время индивидуальности: его задачи и возможности» (Санкт-Петербург, 10–12 апреля 2026 г.)
Прежде чем мы начнем, я хотел бы сказать, что очень благодарен за то, что появилась возможность при моей первой поездке в Россию оказаться именно здесь сейчас с вами.
Я хотел бы сегодня обратиться к одному тексту* Рудольфа Штайнера, потому что мне кажется, что этот текст очень подходит к тем вопросам, которые мы сегодня затрагиваем, к вопросам языкового, культурного пространства, которые соединяются в этой работе. В этом аспекте, перед нами возникает перспектива, перед нами встает задача через антропософию, через антропософское познание внести вклад в развитие человечества.
Антропософия – это большой-большой-большой вызов, потому что в антропософии о человеке звучит следующее: мы есть еще не истинные люди, мы еще только на пути стать настоящими, истинными людьми. Мы только становимся настоящими людьми. И как раз сегодня мы можем сказать: человек воскресни!
Когда мы спрашиваем себя в состоянии нашего бытового, повседневного сознания: «Кто ты?», – тогда человек может сказать, что он пока еще не тот самый Он. Я очень благодарен Хансу Хаслеру за то, что он вчера поднял этот вопрос, вопрос о «Я» после «Я». Ведь «Я» – это тоже вызов. Когда мы понимаем Воскресение в полной мере, тогда мы и подходим к пониманию «Я».
В Вене в 1922 году Рудольфом Штайнером был организован конгресс. Около 2 тысяч участников этого конгресса собрались для того, чтобы обратиться к вопросам Востока и Запада, закономерностям развития и взаимосвязи этих пространств. Это было как раз после Первой мировой войны, она за 4 года до этого закончилась. Народы тогда переживали невероятный хаос.
На этом конгрессе Штайнер высказал идеи, которые были способны представить для человека новые горизонты и перспективы. К этому тексту мы будем сегодня обращаться, в нем разбираются вопросы взаимоотношения Востока и Запада. Здесь не имеется в виду восток и запад в самом радикальном смысле – с одной стороны Америка, а с другой стороны Китай. Речь шла прежде всего о катастрофе, которая охватила Европу, о катастрофе Первой мировой войны и ее последствиях.
С одной стороны, это чудовищные разрушительные последствия войны, с другой стороны, это катастрофа человеческого бытия. Мы знаем в какой форме эта катастрофа повторилась через несколько десятилетий.
В этом тексте мы находим описание, как восточный человек смотрит на западного и как западный смотрит на восточного, как один реагирует на другого, как мыслит другой, как это двустороннее мышление и восприятие происходит.
Вот что мы, например, думаем, как мы думаем друг о друге? Я – немец, тут – русские. С одной стороны – это так, а с другой стороны – нет. Все-таки речь то идет о человеке, все-таки мы должны стать людьми.
Текст этот называется «Афоризмы Запада и Востока» («West-Ost-Aphorismen», GA 36). Это работа небольшая, всего несколько страниц.
Я знаю, что среди вас есть психологи или люди, которые имеют представление, что такое психология. Там есть «Психологические афоризмы» (в GA 36).
Что такое «Я»? Это вообще наша тема. Ханс Хаслер вчера как раз делал доклад на тему «Что есть «Я»?»
Эти тексты – «Афоризмы Запада и Востока» – чрезвычайно самобытны. Они являются результатом творческого единоволия и своеобразия. Рудольф Штайнер после конгресса 1922 года издал их в 2 выпусках «DAS GOETHEANUM» (еженедельник «Гётеанум»). Первый был в июне 1922 года, сразу после Троицы. Я думаю, что этот текст – это чрезвычайно мощное, ёмкое и содержательное послание, с которым нам нужно работать.
Возникает вопрос: «А как вы понимаете этот текст?»
Вот я воспринимаю его как имагинацию. Это не поэзия, это не проза, это – живое мышление . Меня это чрезвычайно впечатляет, потому что этот текст защищает нас от разнообразных дискуссий.
Что такое дискуссия? Это когда прекращается диалог! А это текст, на основе которого мы можем вести диалог. Это текст, на основе которого возникает понимание, понимание чужого, другого.
Давайте мы с вами поработаем над некоторыми тезисами этого текста для того, чтобы понять и потом быть способными распространять это понимание дальше.
Этот текст может стать настоящей основой для работы мира. Здесь опять мы приходим к этому вопросу, с которого начинали и с которым продолжаем: «А что такое «Я»?»
В данном случае в этом тексте Штайнер тоже начинает с понимания человека в целом. Мы теряем человека из душевного поля , если мы не воспринимаем душой всё его бытие во всех откровениях жизни . Нужно не только говорить о познании человека, а о человеке как таковом в его познании, о том, как он открывается в познании, о человеке, который открывается нам познающим. Это совершенно чудесное вступление. Это посыл к тому, что мы должны говорить о человеке, который открывается нам в своем собственном познании.
Я хочу еще одно утверждение к этому произвести, которое соотносится с моим убеждением, и я думаю, вы позволите мне объяснить это более подробно.
«Я» – это момент познания, это познающий момент. Ведь процесс познания осуществляется не посредством «Я», а само «Я» – это уже познание. Оно находится, если можно так выразиться, вне времени и пространства. Подготовка к познанию – это длительный процесс, а непосредственный акт познания происходит мгновение. Это то, что я хотел вам пояснить, небольшой комментарий. Это то, что относится к теме нашей встречи, и чем мы занимались 2 дня.
Я немного напомню «Философию свободы», речь идет о «дополнительных упражнениях». Вам знакомы «дополнительные упражнения»?
Вот это человек. Каждый из нас. Это наш внутренний мир. Это так выстраивается наша телесная организация, под телесностью подразумевается не только физическое тело. Сюда же относятся и базовые чувства, и вообще вся система чувственного восприятия, и чувства жизни; т. е. не только слух или зрение, но также и высшие чувства: чувство речи и чувство мысли. Вот так мы отправляем в свою внутреннюю среду, в свой внутренний мир весь этот чувственный материал. А с этой стороны к нам притекают некоторые факты, которые становятся материалом мышления. Из этой общей мыслительной сферы к нам притекают те факты, которые превращаются в представления, как снежинки в сухом воздухе.
Таким образом, в сочетании этих 2 потоков мы формируем свою внутреннюю жизнь.
Здесь возникают представления о разном предметном мире: это стул, а это Солнце, это человек и так далее. Так вот это всё мы взращиваем в себе, живем этим, это наша повседневность. А вот здесь появляется наш двойник.
Этого вопроса мы тоже уже касались и вчера, и позавчера: когда двойник начинает себя проявлять. Не всегда мы понимаем, кто говорит сейчас: я или мой двойник? Можно сказать, что наша первая непроизвольная, рефлекторная реакция – это проявление двойника. Любое настроение, какой-то момент настроения, который возникает, когда я смотрю на что-то, например, когда я как мужчина смотрю на женщину, которая мне интересна, смотрю на мужчину – не очень интересен, или длинный нос у кого-то, или волос недостаточно, все то, что создает настроение, все то, что находится в сфере симпатии и антипатии, все то, что дает быструю оценочную реакцию – нравится/не нравится, красивый/не красивый, опасный или еще какой-то – это скелет нашей повседневной жизни, «костяная основа». Но это не мы. Я в своем сознании – та самая серединка. Кто мне посылает эту «снежинку», я не знаю. Мы же воспринимаем еще и из другого потока, мы воспринимаем идеи, мы воспринимаем мысли. Помните, вчера речь шла о разных видах пропаганды, о разных видах мировоззрений. Да, это наша тюрьма. И простите за крамольную мысль, но, тем не менее, даже антропософия может превратиться в такую тюрьму, если всё то, что происходит, всё то, что к нам приходит, мы не индивидуализируем. Мы можем посмотреть на двойника таким образом: антропософия, коммунизм, демократия, политика – если мы к этому привязываемся, то мы всегда открываем для себя тенденцию попасть в ловушку.
Мы всегда задаем себе вопрос, например, а что правдивого в этой статье газетной, условно говоря. Вообще, насколько истинно то, что написал этот автор в это время, когда я это читаю, и какое значение это имеет для меня – решаю только я. А если не могу для себя это решение принять, значит, я это отпускаю. Я говорю об этом с другими людьми. То есть, по сути, у нас есть 2 задачи. Мы должны научиться обращаться со своим двойником именно в тот момент, когда он выдает первые непроизвольные реакции. Здесь еще очень важно, грани, конечно, очень тонкие, поэтому нам нужно научиться чувствовать, понимать, как эта реакция отличается от интуиции, которую мы получаем. Это чувствительность «Я». Поэтому здесь актуальна ссылка на «дополнительные упражнения» Рудольфа Штайнера.
Антропософы – все ученики, мы всегда учимся, потому что мы ищем Воскресения. Собственно, на этом мы должны умереть, умереть в жизни. Со многими вещами, которые нам привычны и которые любимы нами в этой жизни, нам придется расстаться. Рудольф Штайнер пишет об этом. У нас очень-очень-очень много разных текстов, медитаций, изречений, высказываний Рудольфа Штайнера, которые мы получили, и он ясно дает понять, что существует опасность, он как бы предупреждает нас об этой опасности. Он говорит, что эта эзотерическая работа может быть достаточно опасной, она может быть даже несколько вредной. Либо она может быть бесполезной, либо даже вредной, если медитации не опускаются, не соединяются с жизненной позицией. Таким образом, я не прорабатываю свое «Я» в отношении душевной активности – мышление, чувство, воля. Это «дополнительные упражнения», которые представляют собой инструменты или способы для самопознания, самоисследования. Или так очень скромно выражаясь, это способы самосоздания, самотворчества, самотворения.
Когда мы встречаемся с этими упражнениями, мы понимаем, какой мощью они обладают и каким влиянием на душу человека – на мышление, чувство и волю. Это как огромный поток, который вливается в нашу душу. И для того, чтобы нас не смыло этим мощным потоком, нужно соответствующее построить оборудование, шлюзы, всё, что необходимо, чтобы урегулировать этот поток.
Это гигантский поток мышления и формирования представлений . И там, и здесь его нужно несколько усмирить. Нужно регулировать это, нужно этим управлять. То же самое касается и свободной жизни чувств. Вы знаете, какой мощью могут обладать чувства, они могут человека направлять и в одну, и в другую сторону. Ведь чувства – это как погодные условия, как метеорология, там есть области высокого давления, есть области низкого давления, там может быть засуха или, наоборот, какие-нибудь грозовые ливни с громом и молнией – всё, что хотите!
Воля. А мы не знаем, что такое воля. У нас есть представление о воле. Вот когда я предпринимаю какое-то усилие, например, в отношении тех же самых упражнений, это намерение, что я хочу сделать, оно же появляется, оно проявляется в моем мышлении, в том, как я себе это представляю. А потом оно вдруг исчезает. А если это происходит, если мне это удается, то тогда это прорыв, и я действительно делаю то, что решил. Может быть, это будет то самое маленькое бессмысленное действие.
Я думаю, что мы как раз и индивидуализируем духовную науку в тот момент, когда мы проделываем эти упражнения, и когда мы за собой наблюдаем и пытаемся понять, рефлексировать: а в каких силах мы сейчас живем? И мы понимаем, что все эти силы находятся в мире, вокруг нас. И для того, чтобы этот маленький огонек нашего «Я» не затух под влиянием внешних сил, для того, чтобы это маленькое «Я» могло прийти к собственной ответственности, о которой Татьяна (Павлова) говорила, ведь это же «Я» как будто извлекается из этих огромных пространственных сил, оно погружается в пространство нашего тела, нашей индивидуальной телесной организации. Как Гёте говорил, есть такой маленький остров, там хорошая погода, пригодно всё для жизни – пожалуйста, туда. Всё это делается для того, чтобы мы могли открыть для себя свободу, свободу через ответственность.
Ведь это же чудо, не правда ли, это микрокосмос, в котором и происходит наше развитие, в котором мы его осуществляем, потому что в условиях макрокосмоса это сделать невозможно. Ведь макрокосмос только всякие гадости нам делает, нас всё время как-то провоцирует.
Посмотрите «Общее учение о человеке» («Общее учение о человеке как основа педагогики», GA 293). Ведь этот божественный мир из антипатии создает нам все то, чем мы гордимся, а всё остальное, остаток – он погружается постепенно в сферу воли. Но голова бодра, а воля спит. И, конечно, воля связана с деятельностью «Я», ведь «Я» спит тоже там. Немножечко «Я» просыпается, пробуждается в области головы. Смотрит в зеркало, в зеркало нашей головы и спрашивает: «А это кто? Это я? А! Это я!»
Ну, мы то, антропософы, говорим: «Нет, это не я!»
Что произойдет, если мы вот здесь сотрем этого двойника?
Извлечем его, путем дополнительных упражнений мы его перерабатываем, обрабатываем. Нам нужно его обработать, мы должны создать ему условия, чтобы он там с голоду помер. Надо всегда обращать внимание на то, как действует моя первичная реакция на мир, на любой факт жизни. И в первый момент, когда это уже появилось, установить дистанцию, дистанцию по отношению к самому себе.
Надо сказать, что несимпатичные люди иногда бывают очень интересными. Если мы имеем дело только с симпатичными людьми, только с теми, кто нам нравится, то это может быть путь в ту самую ловушку.
Вот я как немец, как я реагирую на человека из другой культуры, будь это русский, или поляк, или датчанин, например. Я сам для себя провожу исследование в процессе диалога с двумя – тремя людьми. Когда мы в течение 30 – 45 минут очень предметно обсуждаем какой-нибудь существенный вопрос. Только один при этом говорит, а остальные слушают, только слушают. Когда они слушают, конечно, там внутри что-то подрывается: и тут не так, и здесь не этак. Нельзя так говорить: «у меня другое мнение», «это не так», а «вот это так», «да, это правильно». Понимание на основе того, что я слушаю и слышу. По окончанию этого монолога каждый слушающий может задать 2 вопроса на уточнение для понимания. Значит, никаких комментариев, никаких мнений, только уточняющий вопрос. Потом они расходятся, через 4 – 5 дней опять собираются – та же самая игра, только роли меняются, а третий человек в этом союзе – он всегда свидетель. Он только разрешает кому-то говорить или спрашивать.
Это, конечно, такая искусственная атмосфера, искусственная ситуация. Но это упражнение – мы прорабатываем важные вещи. Всё то, что к нам приходит потом, если мы таким образом действуем и пытаемся с этим работать, то, что приходит наутро, или через 2 дня, через 3 дня – это могут быть сны, могут быть какие-то вопросы, мысли. Через 3 – 4 дня мы встречаемся для свободного диалога. Таким образом мы предотвращаем действие двойника, мы как бы очищаем это пространство от его нападок. Здесь появляются некоторые моменты познания, и я понимаю, что это связано со мной. Или какое-то событие, которое связано не только со мной, но и с другим человеком тоже.
У Штайнера мы находим чрезвычайно интересное высказывание по поводу «Я». Мы же знаем все разницу между «Эго», между «высшим Я» и между «истинным Я». Но есть еще высказывания, в которых он говорит о «настоящем Я», о «действительном Я». «Действительное Я» находится в другом. И мы находимся только в начале пути, когда мы учимся это «действительное Я» отыскивать в другом человеке. Штайнер говорил, что мы в отношении того, что представляет собой наше «Я», – это пустое пространство, полое пространство.
То есть я постараюсь отнестись к другом человеку так, и начать с ним взаимодействовать таким образом, чтобы он мне мое «Я» подарил, чтобы он его наполнил. И наоборот. То есть мы способны к взаимонаполнению «Я». Из этой пустоты мы сотворяем что-то, и мы становимся действительно творцом, таким маленьким творцом – из ничего что-то.
С одной стороны, в наше сознание проникают разные виды идеологий, а, с другой стороны, появляется такой нереальный, мнимый мир, иллюзорный.
Мы не можем подробно об этом сейчас говорить, потому что у нас времени для этого нет. Это все то, что относится к чувственным впечатлениям. С одной стороны – представления, с другой стороны – чувственные впечатления.
Это мы и пытаемся реализовать в этом взаимном диалоге, который открывает нам свободу и ответственность одновременно.
Все то, что мы сейчас тезисно, концептуально рассмотрели по отношению к этому взаимодействию, мы можем перенести это на область культурного взаимодействия народов, пространств, людей как представителей разных культур. Таким образом, мы увидим, что там живут практически те же самые взаимосвязи.
Когда речь идет о «восточном человеке», а здесь будет фигурировать понятие «восточный человек», «восточный человек» – это не тот, который исключительно в Китае, а «западный» – не тот, который в Америке. Это все-таки речь идет о внутренних связях внутри германского пространства, речь идет об особенностях ментальности, о разных культурных особенностях как проявлениях души, которые мы находим в представителях разных культур и народов, и вот об этом идет речь, когда мы говорим про восток и запад.
(Зачитывает часть из статьи «Афоризмы Запада и Востока» («West-Ost-Aphorismen», GA 36).)
«Der Ostmensch sprach von der Sinnenwelt als von dem Schein, in dem auf geringere Art lebt, was er in vollgesättigter Wirklichkeit in seiner Seele als Geist empfand; der Westmensch spricht von der Ideenwelt als dem Schein, in dem auf schattenhafte Art lebt, was er in vollgesättigter Wirklichkeit mit seinen Sinnen als Natur empfindet. Was sinnliche Maja dem Ostmenschen war, ist sich selbst tragende Wirklichkeit dem Westmenschen. Was seelisch erbildete Ideologie dem Westmenschen ist, war sich selbst schaffende Wirklichkeit dem Ostmenschen. Findet der heutige Ostmensch in seiner Geist-Wirklichkeit die Kraft, um der Maja die Seinsstärke zu geben, und findet der Westmensch in seiner Natur-Wirklichkeit das Leben, um in seiner Ideologie den wirkenden Geist zu schauen: dann wird Verständigung kommen zwischen Ost und West».
«Восточный человек говорил о чувственном мире как об иллюзии , в которой лишь в меньшей степени живет то, что он в насыщенной действительности в своей душе ощущал как дух. Западный человек говорит о мире идей как об иллюзии , в которой лишь подобно тени живет то, что он воспринимает в насыщенной действительности своими органами чувств как природу. То, что для восточного человека было чувственной Майей, для западного человека является самонесущей действительностью. То, что для западного человека является душевно выстроенной идеологией, для восточного человека было самосозидающейся действительностью. Если современный восточный человек найдет в своей духовной действительности силу, чтобы наделить Майю твёрдостью бытия, а западный человек найдет в своей природной действительности жизнь, чтобы узреть в своей идеологии действующий дух — тогда между Востоком и Западом воцарится понимание».
Преимущество и ценность этого текста в том, что его можно читать, читать, читать, и каждый раз появляется что-то новое и что-то очень важное для нас, то, на чем действительно можно строить работу и взаимодействовать. Я действительно убежден, что Штайнер создает этот текст для того, чтобы люди всего мира могли над ним работать, если каждый из нас несет эту констелляцию в себе. С одной стороны, описывается, что несет в себе человек запада, а с другой стороны – что несет в себе восточный человек. Здесь не важна совершенно точность топографическая: где кончается запад и начинается восток или где западная Германия, а где восточная Германия. У каждого есть индивидуальная особенность формирования внутренней среды. Я думаю, что перспектива будущего как раз и заключается в том, как будет осуществляться встреча между одним человеком и другим. Если мы действительно будем понимать, что такое человек, и что мы друг для друга, каким образом мы можем другому человеку помочь этим самым своим «Я», и как другой человек может меня подвести к моему собственному «Я», тогда мы поймем, что это общее «Я» есть главная потенция мира, которая проявит себя в этих процессах. «Когда двое или трое соберутся во Имя Моё, тогда и Я среди них».
Это реальность. Потому что я не могу сказать, что мое «Я» только здесь во мне. Моё «высшее Я» всегда находится вне времени и пространства. Оно всегда связано с тем, что происходит вот здесь.
И если я вдруг переживаю, что что-то воспламеняет меня изнутри познанием, то это значит, что я переживаю встречу со своим «высшим Я». И тем не менее, это происходит тогда, когда двое или трое соединяются «во Имя Моё». Может быть, мы сможем поднять это на уровень мирового взаимодействия, когда везде, по всему миру будут появляться такие группы и они будут вести такие диалоги.
И последнее. От нас зависит, как мы будем обращаться с проблемами, насколько мы можем эти проблемы преобразовывать и вносить вклад в развитие человечества. Это все-таки было предпоследнее предложение, а теперь уж совсем последнее. Татьяна, спасибо вам большое за взгляд на ответственность. Мы все находимся в этом регионе, в этой зоне с повышенной ответственностью к себе и к другому человеку. Это всё то, что касается нашего сегодняшнего дня. Спасибо большое.
Перевод с англ.: Ирина Виноградова
* * *
* Рудольф Штайнер. Западно-восточные афоризмы ( WEST - OST - APHORISMEN , GA 36)
Человек теряет из виду свою сущность, если не постигает её целиком во всех её проявлениях душевным взором. Следует говорить не о знании человека, а о целостном человеке, который раскрывает себя через истинное знание. В познании человек использует свою сенсорно-нервную систему как инструмент. В чувстве ему служит ритм, живущий в дыхании и кровообращении. В воле метаболизм становится физической основой существования. Но ритм пульсирует в физических процессах сенсорно-нервной системы, а метаболизм является материальным носителем мыслительной жизни. Даже в самой абстрактной мысли живёт чувство и бурлит воля.
Древний восточный человек в большей степени, чем современный, впитывал в свое сновидческое мышление ритмичную жизнь чувств. Поэтому первый испытывал больше ритмичного переплетения в своей мыслительной жизни, в то время как второй воспринимает в ней больше логического переплетения. На пути к сверхчувственному восприятию восточный йог переплетал сознательное дыхание с сознательным мышлением. Таким образом, он постигал ритмичное мировое событие, которое продолжается в дыхании. Он переживал мир как себя через дыхание. И на ритмичных волнах сознательного дыхания мысль двигалась по всему человеческому существу. Он ощущал, как божественно-духовное внутри человека заставляет наполненное духом дыхание непрерывно течь, и как благодаря этому человек становится живой душой. Современный человек должен искать свое сверхчувственное знание иначе. Он не может связывать мышление с дыханием. Он должен посредством медитации поднять мышление от логической жизни к созерцательной. Созерцание, однако, включает в себя духовно-музыкально-изобразительный элемент. Оно отделено от дыхания и переплетено с духовной сферой мира. Самосознание больше не ощущается как дыхание внутри собственного человеческого существа, а скорее в сфере духовного мира. Жители Востока когда-то ощущали мир внутри себя и до сих пор несут отголоски этого в своей духовной жизни; западные же люди находятся в начале своего опыта и на пути к обретению себя в мире. Если бы западные люди хотели стать йогами, им пришлось бы стать изощренными эгоистами, ибо природа уже даровала им чувство собственного «я», которым восточный человек обладал лишь в состоянии, подобном сновидению; если бы йог, подобно западному человеку, стремился искать себя в мире, он бы предал свое сновидческое понимание бессознательному сну и был бы духовно потоплен.
Житель Востока говорил о чувственном мире как об иллюзии, в которой, в меньшей форме, проживалось то, что он воспринимал в своей душе как дух в полностью насыщенной реальности; западный же говорит о мире идей как об иллюзии, в которой, в теневой форме, проживается то, что он воспринимает своими чувствами как природу в полностью насыщенной реальности. То, чем чувственная Майя была для жителей Востока, для жителей Запада является самодостаточной реальностью. То, чем для западного человека является идеология, сформированная в сознании, для восточного человека было самосозидающейся реальностью. Если современный человек Востока найдет в своей духовной реальности силу, чтобы придать Майе силу бытия, а человек Запада найдет в своей природной реальности жизнь, чтобы увидеть в своей идеологии действующий дух, — тогда между Востоком и Западом наступит взаимопонимание.
Житель Востока познавал духовное как религию, искусство и науку в полном единстве. Он приносил жертвы своим божественно-духовным существам. От них милостиво исходило то, что возвышало его до истинной человечности. Это и была религия. Но в акте жертвоприношения и на месте жертвоприношения ему также открывалась красота, через которую божественно-духовное существо жило в искусстве. И из этого прекрасного духовного откровения исходила наука. На Запад хлынула волна мудрости, которая была прекрасным светом духа и которая делала вдохновленного искусством человека благочестивым. Там религия развила свой собственный, неповторимый характер; и только красота оставалась связанной с мудростью. Гераклит и Анаксагор были мирскими мудрецами, которые мыслили художественно; Эсхил и Софокл были художниками, которые культивировали мирскую мудрость. Позже мудрость была подчинена мысли; она стала знанием. Искусство было помещено в свой собственный мир. Религия, источник всего сущего, стала наследием Востока. Искусство стало памятником эпохе, в которой господствовал центр Земли. Знание стало независимым правителем своего собственного царства внутри человеческой души. Такова была интеллектуальная жизнь Запада. Полностью реализованный человек, подобный Гёте, находил духовный мир, погруженный в знание. Но он жаждал созерцать истину знания в красоте искусства. Это привело его на Юг. Тот, кто следует за ним духовно, может обрести глубокое религиозное знание, стремящееся к художественному откровению в красоте. Если западный человек в своем холодном знании созерцает божественно-духовное, поднимающееся над ним в сиянии красоты; если восточный человек в своей теплой религии мудрости, провозглашающей красоту космоса, ощущает освобождающее знание, которое преобразуется в силу воли внутри человечества, – тогда интуитивный восточный человек больше не будет осуждать мыслящего западного человека как бездушного; тогда мыслящий западный человек больше не будет удивляться интуитивному восточному человеку как оторванному от мира. Религия может быть углублена через художественно оживленное понимание; искусство может быть оживлено через религиозно рожденное понимание; знание может быть просветлено через религию, основанную на искусстве.
Человечество Востока в свою древнюю эпоху осознанно переживало высокую духовность. Эта духовность, воспринимаемая разумом, пронизывала чувства; она изливалась в волю. Мысль ещё не была представлением, отражающим вещи. Она была сущностью, несущей жизнь духовного мира в душу человека. В отголосках этой высокой духовности живёт сегодня восточный человек. Его познавательный взгляд когда-то еще не был обращен к природе. Он смотрел сквозь природу на дух. — Когда началось обращение к природе, человек еще не видел сразу природу; он видел дух в природной форме; он видел призраков. Последним проявлением высокой духовности на пути с Востока на Запад стало суеверие в призраков. - Западному человеку было дано знание о природе, когда появились Коперник и Галилей. Ему пришлось заглянуть в свое внутреннее «я», чтобы искать дух. Но дух еще скрывался от него, и он видел только влечения и инстинкты. Однако это материальные призраки, которые встают перед взором души, поскольку тот еще не настроен на дух внутри себя. Когда начнется настройка на дух, внутренние призраки исчезнут, и человек будет смотреть на дух через свою природу, как древний восточный человек смотрел на него через природу. Через мир внутренних призраков западный дух придет к духу. Его вера в призраков является началом познания духа; то, что Восток передал Западу в виде веры в призраков, является концом познания духа. Через призраков люди должны возвышаться в духе — и так будет построен мост между Востоком и Западом.
Восточный человек ощущает «Я» и смотрит на «мир»; Я — это Луна, которая отражает мир. Западный человек мыслит «мир» и излучает «Я» в свой мир мыслей. Я – это Солнце, которое озаряет мир образов. Когда восточный человек ощутит солнечный луч в мерцании своей лунной мудрости; когда западный человек переживет в луче солнечной воли мудрость лунного мерцания: тогда западная воля укрепит восточную мысль, тогда западная мысль освободит восточную волю.
Перевод Андрея Фролова
* * *
