Künste sind niemals bloß entstanden aus verstandesgemäß gefaßten menschlichen Absichten, sind auch niemals entstanden aus dem Prinzipe heraus, die Natur auf irgendeinem Gebiete so oder so nachzuahmen, sondern sie sind immer entstanden, wenn Herzen, menschliche Herzen sich gefunden haben, welche Impulse erhalten konnten aus der geistigen Welt, und sich genötigt fanden, diese Impulse zu verkörpern, zu realisieren durch diesen oder jenen äußeren Stoff.
*Rudolf Steiner, «Eurythmie, was sie ist und wie sie entstanden ist». Penmaenmawr, 26. August 1923. // GA 279, S. 22*
«Искусства никогда не возникали просто в силу побуждения рассудка; они также никогда не возникали просто в силу того, что кто-то в той или иной области так или иначе подражал природе. Они возникали, когда находились человеческие сердца, способные воспринимать импульсы из духовного мира и чувствующие себя обязанными эти импульсы воплощать, претворять в том или ином материале».
*Рудольф Штайнер, «Эвритмия: что это такое и как она возникла». Пенмайнмаур, 26 августа 1923 г. // GA 279, S. 22*
«Эвритмия» в переводе с греческого — «прекрасный ритм», «прекрасное движение». Эвритмия как искусство движения основана на закономерностях речи и музыки: она являет собой один из способов выражения поэтического и музыкального содержания в движении и пространстве. Движение и жест в эвритмии, соединенные с музыкальным или поэтическим содержанием, сами по себе являются творческим элементом — своеобразной расшифровкой творческой мысли композитора или поэта.
Основы искусства эвритмии были разработаны Рудольфом Штайнером (1861–1925) — австрийским философом и мыслителем, положившим начало антропософски ориентированной духовной науке.
Поиск новых выразительных средств — одна из характерных особенностей художественных задач рубежа XIX–XX веков. Свое поистине революционное обновление переживает также искусство движения. Школа Айседоры Дункан, Эмиля Жак-Далькроза и многих других выдающихся мастеров той эпохи демонстрирует путь к новому танцу. Тело в его психофизической целостности становится объектом комплексного исследования — в первую очередь благодаря своей способности передавать и выражать внутренние состояния.
В 1922 году Алексей Сидоров писал:
«В живописи — наш глаз, в музыке — наш слух, в архитектуре — пространственное чувство, в танце — тело является художественным материалом».
В те годы во всех видах искусств осуществляется интенсивный поиск связи исконнейших основ линии, цвета, формы, звука с тем, что живет в глубинах человеческой души; предпринимаются попытки включения во все виды пространственных искусств фактора времени и процессуальности как неотъемлемого элемента жизни. Однако можно наблюдать, как внутреннее художественное переживание, стремясь к визуализации, сталкивается с определенного рода трудностями, связанными в первую очередь с техническими средствами выражения. В гораздо большей степени это становится возможным тогда, когда в качестве средства выражения, как высший инструмент, берется сам человек. Собственным телом он приводит непосредственно к созерцанию то, что живет в его душе как художественное чувство.
Созданием нового искусства движения — эвритмии — в начале XX столетия была осуществлена попытка такого адекватного художественного выражения.
В сентябре 1912 года в Базеле Рудольф Штайнер провел курс для небольшого состава участников, в котором говорилось о первых основах эвритмии. В начале первой лекции прозвучали следующие слова:
«Этому искусству движения может посвятить себя лишь тот, кто признает и убежден, что человек состоит из тела, души и духа».
С неослабевающей настойчивостью призывал Штайнер соблюдать важнейшее условие эвритмии: сначала чувствовать, что выражается в звуке речи, а потом уже выполнять соответствующий жест:
«В художественном творчестве человек опирается на творящие силы природы. Эти силы действуют словно из бесконечности, и в создаваемом ими всегда обнаруживается больше того, что было заложено в начале; и это свойство творящих сил природы сохраняется в искусстве там, где художник связывает себя с ними. Его импульсы тогда не ограничены узкими рамками; для творящих сил природы он становится своего рода инструментом, и в результате возникает нечто значительно большее того, что содержалось в замысле».
Галина Случ, Ольга Другова
